Главная / Новости / 2010 / Лучшее исполнение Рахманинова.

09.12.2010

Лучшее исполнение Рахманинова.

Рахманинов:
Симфония № 1; Остров мёртвых
Симфония № 2; Вокализ; Скерцо
Симфония № 3; Симфонические танцы

Коган: в одном ряду с Головановым и Светлановым

Лучшее исполнение Рахманинова

1 июля 2010 г.

Сергей Рахманинов (1873 - 1943) в чем-то схож с Гектором Берлиозом и Уильямом Уолтоном - ограниченные рамки творческого наследия становятся причиной неизбежного повторения различных интерпретаций произведений в доступной дискографии. Разумеется, любой пианист соответствующего уровня мечтает оставить свой след в череде трактовок Второго и Третьего концертов или Рапсодии на тему Паганини, и таким образом появляются многочисленные объединенные циклы из четырех концертов и рапсодии. Дирижеры регулярно настаивают на том, что Рахманинов является исключительно оркестровым композитором. В категории оркестровой музыки в первую очередь востребованы так называемые Три симфонии, симфония с хором «Колокола», Симфонические танцы (симфония по сути, за исключением названия) и симфоническая поэма «Остров мёртвых». Вторая симфония (1908) пользовалась популярностью с момента дебютного исполнения, хотя на протяжении многих десятилетий дирижеры предпочитали исполнять ее в несколько «урезанной» версии, в то время как Третья симфония (1938) с самого начала попала в руки мастеров в лице Юджина Орманди и Леопольда Стоковского. История Первой симфонии (1898) широко известна: неудачное первое исполнение под управлением Александра Глазунова представило партитуру в плохом свете, Рахманинов, уязвленный, забрал ее, и только после его смерти русским музыковедам удалось восстановить это произведение, которое во многом можно считать наиболее ярким и умело управляемым «покушением» на строгую симфоническую форму. Евгений Светланов, Андре Превен, Эдо де Ваарт, Дэвид Цинман, Валерий Гергиев, Юрий Темирканов, Михаил Плетнев и другие выпустили сборники симфонических произведений Рахманинова в эпохи стереофонической и цифровой звукозаписи. Новым интерпретациям этих произведений предстоит выдержать суровую конкуренцию, и чтобы удостоиться внимания, уровень исполнения должен быть высочайшим.

Записанные в начале 1990-х годов Московским государственным академическим симфоническим оркестром под управлением Павла Когана оркестровые произведения Рахманинова, только сейчас попавшие в каталог звукозаписывающей компании Alto после двадцати лет в хранилищах, возглавили списки интерпретаций всех трех симфоний композитора. Сразу переходя к делу, следует отметить, что записи выступлений Павла Когана превосходят наиболее высоко оцененные примеры из симфонической дискографии Рахманинова.

Интерпретация Коганом Первой симфонии подтверждает статус этого произведения как одной из лучших симфоний русской музыки конца девятнадцатого века и ключевой работы творческого наследия Рахманинова. Ключевым это произведение делает, например, его ассимиляция средневекового грегорианского хорала «Dies Irae» (День гнева/Судный день), который фигурирует и в ряде других работ Рахманинова - не в последнюю очередь и в «Острове мертвых», Рапсодии на тему Паганини, Третьей симфонии и Симфонических танцах. Основная тема первой части Первой симфонии - одна из самых поразительных рахманиновских тем - отчетливо напоминая о Средневековой Руси, вместе с тем она имеет очевидную связь с «Dies Irae», или, возможно, является производной от хорала. Мелодия сильно акцентирована (как и в источнике, «Dies Irae»), для нее подходит мотивная, контрапунктная трактовка. В середине первой части следует развернутое фугированное развитие, действующее как ритмический и в то же время контрапунктный ограничитель. Коган понимает, что вопреки мнению ранних критиков, это означает не формальное нагромождение нот, но скорее захватывающую демонстрацию ценности фуги как скрепляющего инструмента для создания симфонической драмы. В других местах первой части Когану удается добиться поразительно тонкого баланса между нервными рисунками струнных и филигранью деревянных духовых, ведущих основную тему.

Вторая часть, Аллегро Анимато, по сути скерцо, за исключением названия, также предвосхищает многие моменты более позднего творчества Рахманинова. Ритмические мотивы, связанные с основной темой Первой части (а также «Dies Irae»), возвращаются в Скерцо. Внимание Когана к ритмическим замыслам Рахманинова способствует выявлению этих аллюзий. Третья часть, Ларгетто, также использует Первую часть в качестве тематического источника. Виолончели и контрабасы Московского государственного академического симфонического оркестра замолкают особенно впечатляюще, закладывая дерзкую основу для медленного минорного контрапункта.

В Финале группа медных духовых получает возможность выйти на первый план; часть начинается со сдержанных фанфар, вновь исполняющих вариации на главную тему Первой части. Ритмическая точность здесь крайне важна. Один только уровень децибел вступительной части этого Финала - настоящее испытание для звукооператоров. Звукооператоры, сотрудничающие с Коганом, не уступают ему в находчивости при работе с данной партитурой. Присутствующая на записи симфоническая поэма «Остров мертвых» также великолепно исполнена.

Исполненная Коганом в полной версии Вторая симфония, длящаяся почти шестьдесят пять минут, - самая лучшая интерпретация этого произведения из когда-либо услышанных мной на дисках, уступают ей и версии Андре Превена с Лондонским симфоническим оркестром и Дэвида Цинмана с Балтиморским симфоническим оркестром. Каковы же составляющие убедительности Когана в этой партитуре?

Можно начать с упоминания объемности и богатства звучания, которых Коган добивается от своего коллектива, Московского государственного академического симфонического оркестра: Вторая симфония Рахманинова (в меланхоличном ми-миноре) требует богатого, сочного звучания струнных, в которое деревянные и медные духовые вплетают свои краски и созвучия. Партитура второй симфонии Рахманинова в этом плане отличается от его партитур Первой и Третьей симфоний, а также Симфонических танцев. Во Второй симфонии присутствует плотность, свойственная Рихарду Штраусу. Несмотря на бархатную текстуру, Коган никогда не упускает из виду важные сольные линии или «толкования» зачастую полифонической природы музыки. Следующий факт, о котором стоит упомянуть - это то, что я называю чувством «пунктуации» Когана. Взять, к примеру, Первую часть (Ленто - Аллегро Модерато). Коган соблюдает указанный элемент «модерато», сохраняя заметно сдержанный темп, при котором часть проходит полное развитие в течение почти восемнадцати минут. Когда дирижеры старой школы, такие как Юджин Орманди и Альфред Валленштайн, исполняли Вторую симфонию, сокращения Первой части они оправдывали тем, что замыслы Рахманинова слишком непоследовательны. С этим Коган, очевидно, не согласен. Ему удалось обнаружить океанический «пульс» части, в том числе самое точное понимание последовательности ее кульминационных моментов. Так, музыка, будучи далека от того, чтобы задержаться дольше, чем требуется, кажется, заполняет все измерения с безупречной естественностью. Возможно поэтому другой обозреватель описал ее движение как «легкое».

То же можно сказать и о Второй части, Скерцо, которая, оставаясь активной, не становится неистовой, и о Третьей части, Адажио, где тоска никогда не снисходит до простой сентиментальности. Валторны, играющие значительную роль в драматическом развитии этой симфонии, по-настоящему проявляются именно в Адажио. Коган прекрасно управляет ими. Русские медные духовые заработали себе нелестную репутацию за раздражающую резкость (вспомните старые записи Светланова на студии компании Мелодия), однако в этом случае все абсолютно иначе.

Финал симфонии дикий: это одна из тех частей, в которых Рахманинов демонстрирует свое «родство» со Стравинским, разрабатывая необузданное веселье русских народных песен и плясок. Но этот эффект может быть преуменьшен, если движение становится слишком суетливым и, таким образом, звучит скорее истерично, нежели весело и в здравом уме.

Как обычно, в программе Когана Третья симфония (начата в 1936 году, впервые исполнена в 1938 году) соседствует с более поздними Симфоническими танцами (премьера состоялась в 1942 году, вскоре после завершения написания партитуры). Из трех Симфоний, время исполнения Третьей симфонии наименьшее, около тридцати пяти минут; длительность Симфонических танцев примерно та же. Одной из отличительных черт великолепного симфонического цикла Рахманинова является возможность для дирижера трактовать партитуры по отдельности, как самостоятельные произведения. Разумеется, узнаваемое «рахманиновское звучание» отличает все четыре работы, но, оставаясь верным себе, стиль Рахманинова все же несколько изменялся с течением десятилетий. Так, для Первой симфонии характерна имитация оркестром хорового звучания, с сохранением разграничений между струнными, деревянными и медными духовыми инструментами; Вторая симфония добивается более слитного «романтического» звучания (сходного с симфонической поэмой «Остров мертвых»). Как в Третьей симфонии (ля-минор), так и в Симфонических танцах композитор использует возможности большого оркестра для создания прозрачных, камерных структур, в дополнение к пышным многоголосиям там, где это необходимо. В третьей симфонии звучит челеста, часто в сочетании с двумя арфами, для создания сверкающих акцентов во всех трех частях. Во всех трех частях Симфонических танцев использовано оркестровое фортепиано, а в Первой части саксофон-соло, доминирующий в середине части.

Коган великолепно понимает, что Рахманинов является как выдающимся мелодистом, так и композитором, уделяющим в своих произведениях немалое внимание их ритмической составляющей - и именно в этом качестве он временами может поспорить в изобретательности со Стравинским. Коган также отдает себе отчет, что в Третьей симфонии и в Симфонических танцах Рахманинов обходится без распространенных «романтических» жестов, характерных для его наиболее известных партитур, Второго и Третьего концертов, а также Второй симфонии. Наглядно в этом случае начало Третьей симфонии: короткое медленное вступление разрешается внезапным «взрывом» медных духовых и ударных инструментов, словно возгласом зазывалы-Петрушки, а вслед за ним возникает необыкновенное изобилие коротких мотивов в исполнении деревянных духовых и струнных инструментов; все эти мотивы Рахманинов разрабатывает не только до конца первой части, но на протяжении всей симфонии. Далее, в качестве своего рода «побочной темы» следует уже знакомая удлиненная «основная мелодия», в исполнении виолончелей. Разработка сложна: здесь «основная тема» разлагается и объединяется с мотивами, изложенными в экспозиции. Коган сохраняет целостность «общей картины», и, таким образом, все составляющие остаются в соответствующем контексте.

Когда-то в музыкальном справочнике BBC Патрик Пиггот охарактеризовал Третью симфонию Рахманинова как «одно из лучших его произведений», отличающееся «выдающейся оригинальностью». Коган дирижирует симфонией, добиваясь почти совершенного результата. Вторая и третья части в исполнении оркестра под управлением Когана звучат одинаково отточенно и отшлифованно. По своей яркости, интерпретация Когана сродни ранним выступлениям Николая Голованова и Евгения Светланова.

Симфонические танцы, состоящие, как и Третья симфония, из трех частей, еще глубже развивают модернизм Третьей симфонии, ее новаторскую оркестровку и тонкость структуры, ее ритмическую смелость. Вторая тема Первой части - своего рода испытание для интерпретатора. Тема написана для альт-саксофона, ее тембр намекает на джаз или даже блюз; вместе с тем, очертания мелодии напоминают «Всенощное бдение» композитора или православные церковные песнопения в общем. Как и Светланов, Коган представляет глубоко «славянское» прочтение рахманиновской партитуры.

Работа звукооператоров дополняет общее положительное впечатление. Этот доступный по цене диск звучит так же хорошо, как и многие SACD и Audio DVD диски, которые мне доводилось слушать. Кроме того, на диске представлены выдающиеся интерпретации Вокализа и раннего Скерцо. Все поклонники Рахманинова обязаны добавить этот диск в свои аудиоколлекции. Коган станет отличным выбором и для тех, кто хотел бы впервые приобщиться к творчеству Рахманинова.

Томас Ф. Бертонно (Нью-Йорк, США)